Онлайн
Презентация диска «Победа над солнцем»
Футуристическая опера Крученых и Матюшина спустя сто лет
Куратор проекта
Ксения Ануфриева
Организаторы
Школа современного зрителя и слушателя, Порядок слов в Электротеатре; ГЦСИ, Нижний Новгород

Куратор проекта, музыковед, кандидат искусствоведения Ксения Ануфриева (ВВФ ГЦСИ):

«Текст „Победы над Солнцем“ сочинил один из изобретателей „заумного языка“, поэт Алексей Крученых. Казимир Малевич создал костюмы и декорации. А кто же этот смелый композитор, соавторами которого стали такие культовые фигуры? Автор музыки — Михаил Матюшин (1861–1934). Не удивляйтесь и не стесняйтесь: это имя известно сейчас лишь редким специалистам. Плоть от плоти своей эпохи, Матюшин разрабатывал новую звуковысотную систему (как Артур Лурье и Иван Вышнеградский), был художником (как Микалоюс Чюрленис), и мыслителем, в том числе работавшим над вопросами синтеза звука и цвета (как Александр Скрябин).

За свою столетнюю историю опера была несколько раз исполнена в России и за рубежом. И в каждой из постановок неизбежно приходилось заниматься аранжировкой и добавлениями, поскольку музыка не была оркестрована автором, и клавир сохранился не полностью. В проекте Волго-Вятского филиала ГЦСИ (Нижний Новгород), приуроченного к выставке „Музей великих надежд“, осуществлено аутентичное исполнение большей части сохранившихся фрагментов оперы исключительно с музыкой Матюшина, без каких-либо добавлений. Аудиозапись издана на CD в сопровождении исследовательской статьи, либретто и нот. На презентации будет также показано видео концертного исполнения оперы в Нижнем Новгороде».

Композитор Владимир Мартынов:

«Клавир Матюшина свидетельствует о незаурядных композиторских способностях своего создателя, свободно пользующегося остро диссонансными аккордами, политональной и атональной гармонией, остинатными фигурами и прочими новаторскими средствами, характерными для творчества наиболее передовых и продвинутых композиторов того времени».

Расшифровка беседы

АНУФРИЕВА К.А.:

— Спектакль «Победа над Солнцем» был создан в 1913 году замечательной тройкой авторов: Малевич, Крученых и Матюшин. Они отдыхали на даче у Матюшина в Финляндии и решили свой отдых назвать «Первым Всероссийским съездом футуристов», что незамедлительно и сделали.

Понятное дело, что в советские времена, в разгар социалистического реализма, авангард был старательно забыт. И в немногочисленных упоминаниях советского времени о «Победе над Солнцем» акцентировалась пустая эпатажность этой постановки, ее пародийный момент.

Я думаю, это неслучайно, потому что незадолго до того, в 1909 году, была создана имевшая зрительский успех постановка «Вампука — принцесса Африканская». И «Вампука» как символ оперной пародии крылатым словом вошла в русский язык. Многие воспринимали и «Победу над Солнцем» как некую «Вампуку». Поэтому единственным, что цитировалось в советских источниках по поводу «Победы над Солнцем», было:

«Толстых красавиц

Мы заперли в дом.

Пусть там пьяницы

Ходят разные нагишом.

Нет у нас песен,

Вздохов, наград,

Что тешили плесень

Тухлых наяд!»

Еще один факт, известный мне со времен учебы: Михаил Матюшин родился в моем родном городе, в Нижнем Новгороде. Эта информация долго хранилась у меня в голове, как то самое толкиеновское колечко. И как же она выстрелила?

На столетие Кейджа в Нижнем Новгороде был посвященный ему фестиваль. Там Владимир Иванович Мартынов рассуждал о том, что «4′33″" Кейджа — это «Черный квадрат» своего времени. А потом вспомнил, что, собственно, «Черный квадрат» был создан в эскизах к спектаклю «Победа над Солнцем».

Я ему напомнила, что Матюшин, автор музыки, родился в Нижнем Новгороде. А он мне сказал, что живет безо всякой славы средь зеленые дубравы, а именно в Коломне, замечательный Музей органической культуры, в котором его, Мартынова, ученицы издали рукопись, переписанную ученицей Матюшина. Оказалось, что клавир Матюшина был издан в 2006 году.

До того единственными сохранившимися музыкальными фрагментами Матюшина я считала 2–3 странички с нотами в книжечке либретто. Это очень мало, конечно, и совершенно не дает целостного представления о музыке Матюшина.

В коломенском Музее органической культуры оказалась рукопись ученицы Матюшина, Марии Владимировны Эндер. И они сделали роскошную книжку «Творческий путь художника» — автомонографию Матюшина, где есть все, что вы можете узнать о Матюшине на сегодняшний день.

Если память о Матюшине увековечена в Коломне, а в Питере есть Музей русского авангарда, то у нас, в Нижнем Новгороде, о Матюшине вообще не помнилось.

Когда в нашем «Арсенале» Государственного центра современного искусства открывалось новое выставочное пространство, мы решили инаугурационную выставку посвятить всем культурным героям нижегородского региона. И в качестве музыкального героя, кроме Балакирева, я захотела возродить имя Матюшина, вернуть его локальному сообществу, чтобы нижегородцы помнили о том, что у нас в городе родился и жил композитор-футурист. Но самая главной темой выставки стало переосмысление культурных ценностей современными художниками.

Мы — при помощи присутствующей здесь Галины Игоревны Губановой — сделали историческую реконструкцию одного из костюмов к «Победе над Солнцем», в котором есть сопоставление, общая ДНК с картиной Малевича «Косарь».

Кроме того, в выставочном пространстве мне удалось собрать некоторые исторические документы о Матюшине. И теперь у нас есть возможность лучше представить себе этого человека и художника.

Отчет Русского музыкального императорского общества за 1873–1874 год, в котором записана фамилия ученика музыкальных классов Матюшина, является единственным свидетельством того, что он у нас учился и жил.

Матюшин был настоящим композитором-авангардистом: наряду с Вышнеградским и другими композиторами, он разрабатывал четвертитоновую музыкальную систему.

Он был скрипачом по первому образованию. Когда в советские времена правительство решило, что классические инструменты слишком сложны для советского человека, он вызвался и — со своим знанием акустики, инструмента — сконструировал рабоче-крестьянскую скрипочку, которая находится в питерском музыкальном музее.

Матюшин — плоть от плоти своей эпохи. Он не только композитор, не только музыкальный мастер, не только открыватель и разработчик новой музыкальной системы, но еще и художник. С кем его можно сравнить? С Чюрленисом. Он возглавлял в ГИнХуКе (Государственный институт художественной культуры) группу «Зорвед» и разрабатывал теорию взаимосвязи различных цветов. Он издал справочник по цвету, который сейчас является настольной книгой для зарубежных продвинутых дизайнеров.

Он занимался взаимодействием звука и цвета. Здесь мы сразу же вспоминаем Александра Николаевича Скрябина. Видите, в какой интересный треугольник у нас вписывается Матюшин — Чюрленис, Скрябин; композитор, художник, мыслитель в одном лице.

В инсталляции, которая была в свое время на ГИнХуКовской выставке, а потом воссоздана в Коломенском музее, есть монохорды, то есть инструментики с одной струной. Их можно крутить, накручивать струну и изменять звуковысотность звучания, что, по мысли Матюшина, должно изменять восприятие цвета.

Чтобы обозначить такую необычную личность, мы попросили московского скульптора Кирилла Александрова создать проект памятника Матюшину (надеемся, что когда-нибудь он появится в Нижнем Новгороде): и в нем наглядно показана идея перехода в четвертое измерения — в том, как сжимается гиперкуб. А в выставочном зале у нас есть музыкальная инсталляция, где над исторической реконструкцией костюма звучат фрагменты оперы «Победа над Солнцем». (Мы сделали уже несколько проектов, посвященных музыке и осмыслению современными художниками музыки, например, проект «Воображаемый фольклор»; к нам приезжал Алексей Шмурак и делал проект «Благородные и сентиментальные», посвященный музыке Балакирева). Для этой музыкальной инсталляции нам понадобилось записать музыку Матюшина. Я съездила в Коломну, достала ноты. С нижегородскими молодыми певцами и композитором Марком Булошниковым в роли пианиста мы сделали расширенное, наиболее полное на данный момент издание матюшинской музыки к опере «Победа над Солнцем».

Опера создавалась перед войной 1914 года, как всякий авангард, в стесненных материальных условиях и не была оркестрована. Существует только клавир, то есть исключительно рояльный аккомпанемент и несколько вокальных партий для певцов.

Опера не сохранилась полностью. Есть полный текст Крученых. Максимум существующих музыкальных фрагментов обнаружены на данном этапе. Мы их записали на CD, и по ним уже можно судить о том, что представляет собой эта музыка.

Постановки «Победы над Солнцем» предпринимались неоднократно. Собственно, Галина Игоревна делала первую постановку в 1989 году. Но поскольку музыкальный текст оперы не сохранился целиком, то получается, что любая сценическая постановка требует добавлений. В театре Стаса Намина в сценической постановке «Победы над Солнцем» к музыке Матюшина добавлена музыка Скрябина. А это, конечно, очень разные композиторы.

Любая сценическая постановка обречена на это: нужно, чтобы было единство сюжета и единство действия. Жанр CD, который сделали мы — пуристский; в этом его охранительная позиция, потому что мы от первой ноты до последней воссоздаем матюшинский звук без авторских аранжировок и добавлений.

Что же он написал? Я уже сказала, что Матюшин разрабатывал четвертитоновую систему, то, что нельзя сыграть вот здесь, потому что минимальное расстояние между клавишами — это полтона. Четвертитон очень легко сделать на скрипке или голосом.

У Матюшина в «Победе над Солнцем» есть небольшой музыкальный фрагмент «Ноты Будетлянские». В либретто он вынесен на заднюю обложку, и слов о переходе в голубое и черное в тексте Крученых нет.

Получается, что это специальный вынос за рамки партитуры, специальное противопоставление музыки сегодняшнего дня музыке будущего. И эту, в представлении Матюшина, музыку будущего мы с ребятами попытались спеть на CD.

Остальная, обычная, с полутонами музыка идет под аккомпанемент рояля и очень здорово вписывается в контекст своего времени.

1913 год — время интересных авторских индивидуальных ответов на вопрос: что делать после того, как классическая тональность, которую все представляют по музыкальной школе и поп-музыке, всем надоела? Этот вопрос остро стоял со времен «Тристана и Изольды» Вагнера. И замечательный искусствовед Курт издал работу под названием «Кризис в тональности» — о кризисе гармонии в опере «Тристан и Изольда».

С конца XIX века и весь этот период (как известно, XX век в искусстве начался с 1914 года) возникали интересные индивидуальные ответы на вопрос: что же, если не тональность? И Матюшин своей музыкой тоже пытался на этот вопрос ответить.

Естественно, пародийный момент, о котором я говорила, существует в музыкальной партитуре. Матюшин полемизирует с романтической музыкой, показывая ее как нечто устаревшее. У Крученых в тексте есть фрагмент: «Не поймаюсь в цепи-силки красоты, шелки нелепы, уловки грубы». Этот момент в матюшинской музыке воспроизводится как типичная романтическая красота в ми-бемоль мажоре. Есть там и вампучные моменты, такие как «Марш пленных турок» или другие экзотические вещи, которые обязательно полагаются в романтической опере.

Но все остальное идет в духе XX века. Например, известный романтический прием, целотоновый лад, лад без полутонов, который в эпоху романтизма был у Листа, у Римского-Корсакова и, начиная с Глинки, стал символом фантастического и волшебного, у Матюшина решается совершенно иначе. За счет того, что он применяет вещи, ставшие характерными в то же время для Стравинского, Прокофьева, а позже — для Шостаковича.

Я попробую объяснить на нотных примерах. Вот характерный пример хроматической тональности: у нас не гамма из семи нот, где некоторые тона повышенные, а некоторые — пониженные, а все 12 звуков привычной нам гаммы совершенно равноправны и не сильно тяготеют в тонику по принципу того, как все планеты притягиваются к Солнцу.

Если мы поиграем мелодию, то она хоть и начинается и заканчивается на ноте ми, но явно не ми мажор и не ми минор. Мы можем добавить аккомпанемент, и получится совершенно другое. (Исполнение мелодии.) Она возвращается в ми, но это хроматическая тональность, которую мы встречаем у Прокофьева.

Что еще характерного для XX века мы можем увидеть в этой партитуре? Полиладовость, очень интересная штука, характерная для Стравинского. Сначала мы с вами имеем незамысловатую мелодию, начало элементарной детской песенки. Дальше — интереснее: мы уезжаем из тональности соль мажор в тональность ровно на полтона ниже. Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.

А потом мы смотрим на аккомпанемент и видим, что здесь понатыканы все остальные ноты, и ничего не остается от изначальной обманчивой диатоники. Очень простая мелодия, почти народная, а в итоге в аккомпанементе — хроматика.

От этого возникает чрезвычайно интересный эффект. Мелодии «Мещанской песни» «Песни забияки» въедаются в мозг. И, несмотря на сложный аккомпанемент, получается совершеннейший футуристический хит.

Пока мы монтировали в нашем «Арсенале» эту звуковую инсталляцию и многократно проверяли звук, у меня техники в рабочих комбинезонах пели наизусть под этот аккомпанемент. Моментально пристало.

Про Шостаковича: он впоследствии любил такие лады с пониженными ступенями. Здесь он есть в самом первом фрагменте, который мы встречаем в сохранившейся партитуре. Здесь у нас есть вроде бы устой, а вверху мы добираемся не до него, а до ми-бемоля. Получается первая пониженная ступень. И возникает лад не чистый, а уменьшенный на октаву, который потом будет у Шостаковича. Игру таким интервалом Матюшин неоднократно использует в своей партитуре.

Наконец, типичнейший для XX века мегаприем — линеарность. Когда структура, музыкальная ткань строится не по принципу Солнечной системы, когда все ноты притягиваются к тонике, как планеты к Солнцу, а по принципу рельсов на вокзале, которые друг с другом пересекаются, но каждый поезд идет в определенном направлении. Их совместное движение и рождает замечательную красоту.

Здесь масса примеров на линеарность: есть совсем простые штучки, как расходящиеся хроматические линии, одна сюда побежала (поезд сюда поехал), а другая вот сюда. Вместе звучит красиво и интересно.

Есть более сложные варианты, когда подключаются и ритмический фактор, и интонационное варьирование. Вот этот момент напоминает Стравинского, а может, и Мессиана. Одна линия вот такая, а другая почти по таким же нотам, но с петельками. Это все повторяется неоднократно и чудесно звучит.

Более сложные варианты — это когда не из одной линии, а из целого созвучия выстраиваются линии в другом направлении и самостоятельные басовые линии. В итоге возникает эффект колокольного звучания.

Вообще колокольную музыку в русской опере мы слышим практически всегда, начиная с «Ивана Сусанина», через «Бориса Годунова» и всех остальных. Русская опера без колокольного звона — это не русская опера.

И у Матюшина есть колокольный звон, только он выстроен по другому принципу — по принципу интересных линий. Традиция узнается, но она перелопачена.

Нужно сказать о жанровых моментах. Дело в том, что в первом десятилетии XX века был популярен жанр мелодекламации — когда играет пианист, а на фоне этого декламируются стихи. Этот жанр активно используется у Матюшина в опере. Повторы одного и того же рассчитаны на то, что на этом месте произносится монолог.

На видео — концертное исполнение без костюмов по эскизам Малевича. Здесь есть чтец, который зачитывает фрагменты текста Крученых, непосредственно прилегающие к сохранившимся музыкальным фрагментам, чтобы была сюжетная целостность.

Но пришлось убирать моменты текста, которые были связаны с игровым сценическим началом, потому что мы его не могли реализовать. В итоге видео — это литературно-музыкальная композиция на основе матюшинской оперы. Мы хотели, чтобы это было логически выстроено и выгодно подавало музыкальные фрагменты.

На диске, кроме студийной аудиозаписи, есть статья про музыку «Победы над Солнцем», репринт либретто и полностью изданные по коломенскому изданию ноты Матюшина.

ИЗ ЗАЛА:

— Утеряны ли какие-то фрагменты оперы безвозвратно?

АНУФРИЕВА К.А.:

— Судя по тому, что начинается все примерно со 2-й страницы текста Крученых, наверное, что-то потерялось — во время репетиций у Матюшина, потом в премьерной лихорадке.

ИЗ ЗАЛА:

— Какие еще есть произведения, более камерные, у Матюшина?

АНУФРИЕВА К.А.:

— Спасибо большое за вопрос. В «Руководстве к изучению четвертей тона для скрипки» у него есть небольшой сборничек этюдов по четвертитоновым. И несколько даже с аккомпанементом.

У него есть с женой Еленой Гуро совместные произведения — «Верблюжонок» и так далее. Это в основном камерная музыка, и много музыки для скрипки и фортепиано, поскольку он был скрипачом по первому образованию.

Я надеюсь, мы рассмотрим этот вопрос более подробно. У нас 17 сентября намечается конференция по Матюшину в «Арсенале»: думаю, там мы сделаем не только концертное исполнение «Победы над Солнцем», но исполним и другие его камерные произведения.

ИЗ ЗАЛА:

— 17 сентября — это его день рождения?

АНУФРИЕВА К.А.:

— Нет, 17 сентября, второй уикенд сентября, у нас в «Арсенале» традиционно проходит «Вазари-фест» — фестиваль текстов о культуре. И один из дней мы в этом году решили отдать Матюшину. Я приглашаю разных людей, занимающихся Матюшиным.

Читать
Видео презентации
Контекст
«Крученых не без удовольствия хвастал, как по окончании действа публика стала требовать автора на сцену — и хотя находчивый администратор уверял зрителей, что автора увезли в сумасшедший дом, либреттист-заумник все же вылез из-за кулис и раскланялся».
Коммерсантъ
13.12.2013