Богомолов и пустота
17.10.2017 | СМИ о нас
9 октября 2017
The Hollywood Reporter
Эвелина Гурецкая


Константин Богомолов поставил спектакль «Волшебная гора» по роману Томаса Манна, где романа практически нет.


Электротеатр «Станиславский» в театральном мире - явление оригинальное, начиная с названия и заканчивая большинством постановок, которые появляются в его стенах. Постановку Константина Богомолова по роману «Волшебная гора» Томаса Манна и вовсе можно назвать экстравагантной. Удивляешься изначально, узнав из программки, что ее продолжительность 1 час 40 минут. Сам философский роман – объемное сочинение, и требуется немалое терпение, чтобы дочитать его до конца. Хотя «Волшебная гора», опубликованная в 1924 году, давно уже признана одним из величайших явлений в литературе 20-го века. Но Константину Богомолову, как известно, все по плечу. И поклонники творчества этого яркого режиссера ринулись в Электротеатр. С ними ринулись туда и критики с журналистами.


Публика еще только занимала места в зрительном зале, с любопытством поглядывая на балкон, откуда раздавался надсадный, непрерывный кашель явно тяжелобольного человека. Судя по звукам, очень немолодой женщины. Этот кашель вызывал, очевидно, у многих желание или попросить бабулю выйти из зала, или дать ей попить водички. Тем временем на сцене зажегся свет, и перед публикой предстала небольших размеров комната-коробка, стены которой то ли были небрежно выкрашены в синий и землистый цвета, то ли краска на них попросту облезла от времени. В центре этой коробки – микрофон, в правом углу, согнувшись, сидела женщина в белой рубашке и черных брюках - как было заявлено в той же программке, актриса Елена Морозова. На мониторе рядом со сценой было видно, что она там не одна: в левом углу, так же согнувшись, сидел мужчина тоже в белой рубашке и черных брюках – сам Константин Богомолов.


Режиссер однажды уже попробовал себя в качестве артиста в одном из спектаклей Кирилла Серебренникова, и быть в этом качестве ему, судя по всему, понравилось. Так что в собственной постановке он решил актерский опыт повторить. Впрочем, как показало дальнейшее развитие событий, для этой роли никаких особенных талантов и не требовалось. Они вдвоем сидели в этой облезлой коробке молча, долго, каждый в своем углу. Минут десять ничего не происходило. Многим, вероятно, пришла в голову мысль: наверное, ждут, когда прекратится кашель. Старушка и впрямь вскоре умолкла, но такой же надсадный кашель возобновился уже ближе к сцене. Кашель, как известно, явление заразное - вскоре закашлялись зрители по всему залу. Потом кое-кто засмеялся, раздались короткие аплодисменты. На сцене по-прежнему ничего не происходило. Спустя минут 15 актриса встала, вышла на авансцену и прочитала стихотворение о наступлении весны. Монотонно, без малейшего выражения. Константин Богомолов в своем углу изменил положение тела, сел, стал перебирать бумажки. И лишь тогда те, кто все-таки прочитал роман «Волшебная гора», догадались, что кашель - это часть постановки, то есть один из ее образов, придуманных режиссером, поскольку действие романа Томаса Манна происходит в туберкулезном санатории в Щвейцарии. Больше о романе ничего не напоминало.


Впрочем, зрителей об этом предупреждала та же программка: «Текст Манна почти не звучит в спектакле, но при этом, несомненно, присутствует». Что реально присутствовало в творении Богомолова, так это стихи Некрасова, Заболоцкого и Варлама Шаламова, которые время от времени читала та же Елена Морозова. Паузы между ее выходами на авансцену растягивались так надолго, что невольно казалось - время остановилось. И это, оказывается, также было задумано режиссером. Но не всем дано было такую задумку понять. Минут через 40 после начала, зрители стали потихоньку покидать зал. Сделать это в Электротеатре «Станиславский» весьма затруднительно, так как начиная с 9-го ряда беспрепятственно могут выти лишь те, у кого первые места в ряду. А тем, кто оказался на последних, чтобы покинуть зал, пришлось бы поднять весь ряд. Многих именно это и остановило, так что большая часть публики досидела до конца и была вознаграждена. Где-то за полчаса до окончания перформанса сам Богомолов появился на авансцене и вместе с Еленой Морозовой начал читать тексты, написанные им самим: про смерть, про убийства и кладбища, про людоеда, который ел свою подругу; про учительницу, которая завела детишек в дом, а дом подожгла и смотрела, как дети там умирали; про мальчика, который пришёл домой и стал снимать мерку с родителей, а на вопрос мамы – зачем? – ответил: чтоб сделать гроб, у нас урок введения в смерть. На этом все и закончилось.


Зрители расходились в молчании и полном недоумении. Немногие из них, очевидно, решатся рассказать друзьям и знакомым о своих впечатлениях из чувства элементарной неловкости. За билеты на это представление каждый заплатил немалые деньги. На места даже в середине партера пришлось выложить 5 тысяч рублей, а в первых рядах и побольше.


Профессиональные критики уже признали эту постановку еще одним ярким авторским высказыванием, «чисто концептуальным перформансом». Кстати, режиссерская «находка» не нова - в театре Doc уже было что-то похожее. Но ведь как громко звучит у Богомолова: по роману Томаса Манна!


Впрочем, Константин Богомолов предупреждал - литературная основа является всего лишь поводом: «Ждать стоит, прежде всего, спектакля никак не связанного сюжетом «Волшебной горы». Те, кто ожидают услышать текст Томаса Манна, тоже уйдут ни с чем. Мы хотели довести интерпретацию до ее логического конца – изгнать букву пьесы и оставить один дух. Я делаю спектакли для себя, про себя, про то, о чем я думаю».