«Сверчок» — недетская пьеса с детским названием
Один из главных спектаклей уходящего года в Электротеатре носит «детское» название «Сверчок». Придумала и поставила его режиссер Марфа Горвиц, ученица Сергея Женовача, мастер умных и серьезных спектаклей для детей, любитель современной драматургии (за плечами у нее — работы по двум прекрасным белорусским пьесам, «Летели качели» Константина Стешика в «Практике» и только что вышедший «Урожай» Павла Пряжко в Театре на Таганке) и строгая к себе девушка. От детского в этом спектакле разве что слово «сказки» как определение коротких притч голландца Тоона Телегена. И сама ситуация — герои, звери и представители флоры, живут в лесу. Но и только. Все остальное — депрессии, недовольство собой, партнером и жизнью в целом, слабость воли и вечное чувство недостаточности всего, — из мира взрослых.
Когда Марфа начала работать с этим причудливым материалом, отвечающим горячей повестке современности, она искала драматурга. И я, помня о специфической меланхолии и остроумии поэзии Михаила Чевеги, с которым московский театральный мир познакомился на фестивале молодой драматургии «Любимовка», предложила им познакомиться. Результатом этой встречи стала полноценная и сложная работа над «Сверчком», спектаклем, в котором все очень красиво — и сценография Марии Трегубовой, и костюмы Евгении Панфиловой, и графически точная работа хореографа Анны Абалихиной. И текст.
Михаил Чевега — поэт, автор нескольких сборников стихов; стихи в них — реальные и красивые, про разную жизнь, которая попадает в оптический прицел поэта.
Вот, например:
Шел через Рижскую эстакаду.
Нес на щеке помаду.
Словно награду
нес.
Точно волшебный знак.
Молодой веселый казах.
Как поэт, Чевега, москвич по рождению, инженер по образованию, бизнесмен по жизни, внимателен к деталям жизни: в его стихах слышно биение реальности, увиденной глазами человека, не без удовольствия гуляющего по бульварам и спальным районам столицы.
Как драматург, появившись на фестивале «Любимовка», он удивил всех зрителей, привыкших к новому реализму, интересом к мифам, советским, в частности. Действие пьесы «Колхозница и Рабочий» (идея принадлежит театральному художнику Павлу Каплевичу) происходило на ВДНХ — ожившие скульптуры Веры Мухиной, Варвара и Николай, знакомятся ночью и ведут беседу о том, какие запахи и какие ласки они любят. А параллельно Мухина сдает свой проект строгой советской комиссии. Чевега упаковывает историю страны в сюжет о самых знаменитых скульптурах столицы.
Переписав метафорические сказки голландца Тоона Теллегена для спектакля Марфы Горвиц, Михаил Чевега фактически создал самостоятельное авторское произведение. Идея – про депрессию как самую популярную болезнь начала XXI века — осталась, но претерпела существенные изменения. Во-первых, этот текст написан снова в стихах — а значит, у него есть другой ритм и другой стиль, чем в прозаическом оригинале. Во-вторых, меланхоличная европейская проза превратилась в русский фарс о природе современного одиночества. Но и здесь русские оказываются очень похожи на граждан любой страны мира — той его части, которая связана с городом, вечным ахтунгом на работе и необходимостью зарабатывать не только на удовольствия, но и на психотерапевта.
Ива:
слон, ты никого не любишь!
ну признайся себе хоть честно!
ведь тебе всё равно!
мы тебе нужны чтобы жить не пресно!
только вот и всего!
ты в реальной жизни как-будто играешь роли!
хоть бы раз подумал о ком!
телефончик думаешь запоролил
и пучком?
а у меня - то ветки не гнутся,
то повисли плетьми!
слон, я не хочу ебануться!
загнуться до тридцати!
тормози здесь!
тормози, я сказала!
я счастлива быть хочу!
имею на это право!
останови или я закричу!
Слон останавливает машину
Ива (выбегает из машины, в сердцах):
лучше бы полюбила барана!
У Михаила Чевеги впереди — новые работы в театре; и это хорошее дело — получается, что прекрасному современному поэту понравилось работать на территории драматического искусства. Значит, нам всем будет немножко интересней и, возможно, веселей.
