Филипп Григорьян: «Спектакль должен сам себя ставить»

О спасительном мишке, ежике под черепом, страсти к компьютерным играм и симпатии к поп-культуре.

InnerVIEW — первая масштабная попытка взглянуть на современное искусство изнутри. В формате интервью-бесед ведущие театральные режиссеры, продюсеры, композиторы, менеджеры, кураторы, исполнители, музыканты, художники, драматурги и писатели делятся с шеф-редактором «Вашего Досуга» Inner Emigrant своими взглядами на профессию и размышлениями о происходящих тенденциях. Гостями уже были Максим Диденко, Кристоф Рок, Всеволод Лисовский, Ильдар Абдразаков, Томас Остермайер, Максим Виторган, Анатолий Васильев, Патрик де Бана, Владислав Наставшев, Виталий Полонский и Антониос Кутрупис, Жан-Даниэль Лорье и Мартин Жак.

Тринадцатым героем стал режиссер, который на новый уровень выводит визуальный театр. В его спектаклях поэзия Маяковского пересказывается смайлами Emoji, песни Летова исполняются в эстетике кабаре, известный роман Берджесса «Заводной апельсин» озвучивается текстами из Google Translate, а мольеровский Тартюф превращается в Григория Распутина, оказавшегося приближенным к царской семье Николая II. А еще он — единственный театральный режиссер, в спектакле которого на сцену выходил действующий кандидат в Президенты России.

Филипп Григорьян (ФГ) рассказывает Inner Emigrant (IE) о спасительном мишке, ежике под черепом, страсти к компьютерным играм, симпатии к поп-культуре и признается в любви ко всему милому. А так же раскрывает секреты принципов своей работы в театре и новых спектаклей в школе-студии МХАТ и Большом театре РФ.

О СМАЙЛАХ, БИБЛИИ, НОВОЙ ЭПОХЕ И НОВОМ ЯЗЫКЕ

IE Филипп, хочу начать это интервью, как в Библии: «В начале было слово». Когда мы договаривались, ты все время общался смайлами. Все слова, которые можно было заменить на изображения, ты менял. Ты и мыслишь визуальными образами?

ФГ Не замечал за собой такой эмоджи-активности, послежу. Но, вообще, конечно, да, я мыслю образами. Иероглифами, скорее даже. Смайлы в этом смысле — вещь дико удобная, они прямо и есть иероглифы. У меня такая голова – в одно ухо влетело, в другое вылетело. Только логотипы остаются, если честно. Ничего не задерживается. Я в свое время потребил какое-то приличное количество культуры, но почти ничего подробно не помню. Только что-то такое действительно очень важное для моей жизни осталось. 

IE А надо ли сегодня запоминать в принципе, когда в кармане у каждого лежит интернет со всеми знаниями человечества?

ФГ Хрен его знает. Нет никаких универсальных решений. Но кому-то, типа меня, точно стало намного легче жить. 

IE Ты допускаешь, что смайлики, эмоджи и вся эта культура, где слово соединяется с жестом, в принципе заменят кириллицу, латинский алфавит, и мы все начнем изъясняться графическими иероглифами?

ФГ Мне кажется, что суть прогресса в усложнении и разнообразии. А чем больше всего, тем проще должна быть коммуникация. В каком-то смысле, да, может заменить. Это как китайцы и японцы могут понимать письменность друг друга, не понимая устной речи. Думаю, что какой-то универсальный графический язык может быть уже формируется.

IE Но с другой стороны, та самая молодежь, с которой как ты говорил тебе легко общаться, считает, что обилие смайликов в переписках —  уже дурной тон. Смайлы начали присылать бабушки. И молодежь начала выражаться сухим и строгим текстом.

ФГ Дурной тон, не дурной тон — это фэшн-колебания внутри пяти-десятилетнего цикла. Так называемые «тренды», прости господи. Невозможно смотреть на явление с такого микроскопического расстояния, когда колебания моды внутри одного поколения происходят. Тем более, что люди театра в вопросах моды все-таки гораздо медленнее всех остальных. 

«Хорошо помню это детское ощущение,
что слова ничего не значат и ничего не передают»

О ДРАМАТУРГИИ, БОЛЬШОЙ ОПЕРАТИВКЕ И ВИЗИОНЕРСТВЕ

IE По твоим проектам заметил одну интересную особенность: ты много работаешь с классиками литературы, но если их берешь, то всегда в команде возникает современный драматург — Илья Кухаренко или Ольга Федянина — который оригинальные произведения для тебя адаптирует и переписывает.

ФГ Не всегда так было. Но, в какой-то момент стало ясно, что я не могу выходить в большое плавание без них. Они не адаптируют и не переписывают, хотя, это тоже. Главное, они помогают разбирать, скажем так. Лично я понял, что, как художник, нуждаюсь в квалифицированной поддержке людей, которые помнят буковки, помнят, где что взяли, помнят, на какой полке что лежит, и при этом умеют с текстами обращаться.

IE А как ты думаешь, с чем это связано? Люди не равны изначально, или ты куда-то не в ту сторону развивал свой процессор?

ФГ Ну, это какой-то букет. Я как-то сразу был визуалом. Мог в три года отказаться на плохой бумаге рисовать. И, кстати, хорошо помню это детское ощущение, что слова ничего не значат и ничего не передают. Ярко помню это чувство, что тебя обманули, когда в программе передач мультфильм, ждешь его, бежишь его смотреть, а он кукольный. Слово одно – «мультфильм», но сам предмет, совсем другой. Хотелось настоящей, жирной визуальной культуры. Когда тебе, советскому октябренку уже показали, случайно, по недосмотру, на фестивале детских фильмов «Лабиринт» с Дэвидом Боуи, например. После этого, мир уже не может быть прежним. Ну и классическое изобразительное искусство, конечно, подливало масла в огонь. Это было единственным, по настоящему доступным развлечением и отдушиной в моем детстве – пойти в музей. Я минимум раз в неделю посещал Пушкинский и Новую Третьяковку. А в литературе я выбирал для себя тоже все самое визуальное, эскапистское и калорийное: Уайльда, немецкий романтизм и так далее. Но, поп-культура, манила и завораживала больше всего. 

IE Никогда не интересуюсь личным, но задумался, а ты вообще сам из интеллигентской семьи? Может просто поп-культура для тебя такой протест?

ФГ Я из театральной семьи, у меня папа – режиссер, а мама – актриса. Можно сказать, что из интеллигентской.

IE И родителей можно описать как литературоцентричных. Отец в постановках эстетику поп-культуры не использовал?

ФГ Нет, конечно. Для него поп-культура была равна шлаку. А эстетика всегда была подчинена идее. Такой идее, с надрывом, когда надо себя в грудь бить, со слезами на глазах, доказывая ее. Он был – яркий представитель советского психологического театра. 

Феликс Григорьян

О РУССКОМ ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ

IE А как тебе русский психологический театр? Скучно?

ФГ Слушай, ну это большое явление, гигантское. Но у меня есть про русский психологический театр история веселая. Несмотря на то, что вся наша школа – это психологический театр, и мы все как бы именно ему учились, я до конца не мог понять этого явления. Потому что актерская практика на моем веку была уже почти совсем мимо него. И вот мне было уже под сорок, когда мне с группой итальянских актеров Анатолий Александрович Васильев, на вилле Медичи под Флоренцией за две недели на примере «Трех сестер» объяснил, что такое русский психологический театр и как он работает. То есть мне нужно было дожить до этого возраста, понимаешь, чтобы мне сам Анатолий Васильев в какой-то экзотической ситуации все это объяснял. 

IE Ну теперь я — одно большое ухо. Поделись мудростью!

ФГ У нас нет двух недель, но, в принципе, это очень просто. Это когда психика ведет. Когда она ведет актера, является ведущей, а все остальное ее обслуживает. Текст по большому счету не важен, это просто конструкция устройства сцены. Имеет значение только психологическое действие. Поведение, как актер будет себя вести, ты не должен просчитывать заранее. Актер должен, как Васильев называет, «найти себя на сцене играющим». То есть выйти и понять, что он только что сцену сыграл. Вот, что такое настоящий русский психологический театр. Меня, как я сейчас понимаю, пытались чему-то подобному научить. Но я отчаянно сопротивлялся. Чуть с ума не сошел на первых двух курсах в Щуке, когда все это проходят. 

IE Тебе такой театр сегодня интересен? Нужно ли его сохранять?

ФГ Я так не умею и не хочу, но когда это видишь, это круто. Более того, это сверхъестественно круто. Я вот собирался пойти к Тимофею Кулябину и Ольге Федяниной на «Детей солнца» и решил подготовиться, потому что меня запугали, что там невероятная драматургическая работа проделана. Полез посмотреть по ссылкам какой-нибудь спектакль по  «Детям солнца» Горького, чтобы буквы не читать. И нашел спектакль: 1975 год, Приморский Академический Краевой Драматический театр. Ты вообще представляешь – где это? Это на границе с Северной Кореей. Ни одного актера не знаешь, но все – звезды. Играют – фантастически. Повсеместно, по всей стране очень много было каких-то фантастических прорывов русского психологического театра. Он был везде. Но, как всеобщая практика и большой стиль он умер в девяностые. 

«У меня нет планов по захвату вселенной»

О «КАМНЕ» И «ИСКУССТВЕННОМ ИСКУССТВЕ»

IE Перейду к твоему спектаклю, который, на мой взгляд, ближе всего к русскому психологическому театру. И это совсем не «Тартюф», как многие могут подумать. Мне кажется, это «Камень» по пьесе Майенбурга на малой сцене Театра Наций. У меня вопрос тут скорее про эстетику. В «Камне» нагляднее всего видна твоя страсть к нарочитой искусственности. Если трава, то кислотно-зеленый пластмассовый ковер. Тебя манит феномен «искусственного искусства», когда ты заведомо не хочешь на сцене пытаться создать объект, похожий на реальный, поскольку реальному он неизбежном проиграет, и достоверности не будет? Или это просто я так увидел?

ФГ Как правило, особенно если речь идет о каком-то реализме, то я по возможности стараюсь заменить любой настоящий предмет таким же, только искусственным. Это правда. 

IE Зачем?

ФГ У Станиславского есть прелестный фрагмент про чашки. Там было что-то про то, как они купили изящнейший сервиз тончайшего фарфора для спектакля, и он не подошел. Пропал на сцене. Ну они взяли и заменили его кондовым кузнецовским, и все стало супер, понимаешь? Это сценическое измерение. Все чуть-чуть по другому. 

IE То есть ты к реализму не стремишься?

ФГ Идея сделать, как настоящее, но не настоящее у меня безусловно есть. Поскольку в театре на первом месте стоит знак. Вначале всегда логотип предмета. А когда на площадке появляется что-то настоящее, оно по-другому работает. Есть художники, которые умеют и любят работать с этим расширением. Мне же важно, чтобы все, что я делаю, было пересчитано и учтено, расставлено по своим местам. Я хочу все контролировать на сцене. 

Фото со спектакля «Камень». Источник: пресс-служба Театра Наций. Автор: С. Петров

ОБ ИСКУССТВЕННОМ ЯЗЫКЕ, НЕГОТОВЫХ ЗРИТЕЛЯХ, ЕЖИКЕ ПОД ЧЕРЕПОМ И ВНУТРЕННЕМ ОБНАЖЕНИИ

IE Тут же на ум приходит твой второй спектакль на малой сцене Театра Наций —  «Заводной Апельсин» по роману Берджесса. Очень показательный спектакль. Там в главной роли Андрей Смоляков, многие театралы приходят на него посмотреть, а сталкиваются вдруг с эстетикой компьютерных игр и репликами, переведенными гугл-транслейтом. На этом спектакле я впервые понял твою важную проблему: аудитория, которая обычно в театр ходит, твою эстетику не способна понимать. А те, кто могут и будут рады, тупо в театр не ходят. Ты эту проблему осознаешь? Как-то ее решаешь?

ФГ Я справляюсь с этой проблемой таким способом: снижаю уровень собственных ожиданий и амбиций. Я научился быть не очень амбициозным. Это одна из главных вещей, которых я достиг к своему возрасту. У меня нет планов по захвату вселенной, скажем так. Я искренне восхищаюсь теми, у кого они есть, но себя переделывать не вижу смысла. Я страшно рад, что вообще жив, и вещи, которые я делаю – кому-то нужны. И потом, сколько лет осталось? Смотришь вокруг, люди уходят, даже молодые уходят, и чего дергаться? Меня приглашают, я ставлю, билеты худо-бедно продаются. Слушай, я счастлив!

IE Тогда по-другому спрошу: насколько тебе важно, чтобы твой спектакль был понятен зрителю? Или тебя устроит, если публика будет просто созерцательные эмоции испытывать?

ФГ Я все-таки корнями из модернисткой эпохи. Мне важен предмет сам по себе. Я поэтому многие работы не могу воспринимать. Смотришь, хай-концепт может быть сумасшедше крутой, но он до меня не доходит, если модернистская, пластическая сторона не докручена. Мне важно, чтобы была возможность взаимодействия с формой. И я очень страдаю, когда не могу или не умею в спектакле дожать форму. А насчет понимания. Мне важно не понимание, а чтобы, так сказать, «ежик под череп был загнан». Илья Кухаренко так это ощущение описывает: «загнать ежиков под череп». Вот мне важно, чтобы и ткань сильно не рвалась в процессе, и чтобы ежик выносился под черепом. А вот прямо понимание, я на него не слишком рассчитываю и не верю в его возможность, если честно.

IE Илья, конечно, мастер точных метафор. А идея использовать в тексте Берджесса гугл-транслейт тоже его? Это же очень точно и к произведению, и к нашему времени, когда пьесы начали писать нейросети. 

ФГ Честно сказать, не помню, кто это придумал. Не исключено, что придумал я, но, так как Кухаренко в результате все скрупулезно исправлял потом, это его заслуга. Вот 40-минутный монолог Андрея Игоревича (Смолякова) точно я придумал. На самом деле я мучился долго с этой пьесой, и главная проблема для меня была — язык. Потому что, не решив проблему языка, нельзя ставить «Заводной апельсин». Потому, что «надсат», этот вымышленный Берджессом язык, когда русские слова транслитерацией написаны по-английски, невозможно исполнить по-русски. Русские узнают русские слова. Поэтому какой выход? Заменить их на китайские? Не на английский-же их переводить. Английский сегодня все понимают, и это все ужасно похабно на нем звучит. Что делать? Юрий Клавдиев мне на основе романа две пьесы написал. Две! Ни одна не сработала, как я хотел. Я его замучил, если честно. Проблема была, наверное, в том, что Юра по-настоящему любил этот роман, верил ему, а я нет. Мы просто совсем по разному на него смотрели. В результате я просто взял кусок пьесы Юры и кинул его в гугл-транслейтор. И это все, что у меня было, пока не появился Илья. А уже Илья потом помог мне все собрать и доделать. Мы за один вечер сделали анализ постановки. Просто сели, и он мне разложил структуру спектакля. И потом он долго еще доделывал. Там Ильей огромная работа проделана, он дописывал большие куски. Например, монолог Саши Новина в роли Алекса он написал полностью по мотивам взятого у меня интервью о моем подростковом детстве, о моих подростковых мечтах: видеокассеты из кровавых видеосалонов, ландскнехты с картин XVI века и так далее. Илья вытягивал это из меня, и это был мучительный процесс. 

IE Ого! Я этого не знал…

ФГ А этого никто не знает, да. Там много обнажения. 

Фото со спектакля «Заводной апельсин». Источник: пресс-служба Театра Наций

О ТЕАТРЕ КАК ЛЕКАРСТВЕ

IE Продолжая тему внутреннего обнажения… Бытует мнение, что театр способен лечить, оказывать какое-то терапевтическое воздействие. Но здесь возникает вопрос: кого лечить? Лечить зрителя или за счет зрителя лечить команду, которая над спектаклем работает: постановщика, режиссера, художника и так далее? Для тебя как это происходит?

ФГ А тут дело не в театре. Дело в искусстве вообще. Потому, что искусство так устроено. Допустим, происходит трагедия – умирает человек. Ты понимаешь, что случилась трагедия, можешь быть в шоке, можешь быть раздавлен. А потом ты вдруг слышишь музыку и банально начинаешь плакать. Без этой музыки ты поплакать не можешь, а тут вдруг оказался способен. Тебе твое чувство по нотам разложили. Если говорить совсем грубо и примитивно, искусство придает жизни смысл, вписывает ее в некий воображаемый контур смысла. Просто так у жизни смысла особо никакого нет. А вот в искусстве он как-то проявляется. Сам процесс создания предметов и потребления этих предметов, то, как они замкнуты в эмоциональной сфере человека, помогает. Я не могу использовать слово «лечит», потому что лечить бесполезно. К тому же, когда мы говорим «лечит», мы имеем в виду, что кто-то был когда-то здоров. Искусство помогает не лечить, а скорее лепить, формировать, увязывать с жизнью. Ты и себя лепишь: тратишь усилия, дисциплинируешь себя, дисциплинируешь свою эмоциональную сферу, и другому человеку помогаешь эту эмоциональную сферу дисциплинировать. 

IE Когда-то Земфиру спросили, почему у нее большое количество грустных песен, и, отшучиваясь, она сказала: «когда мне весело, я веселюсь, а когда грустно — я пишу музыку». Лично для тебя театр — это больше для зрителей или для себя? Ты планируешь, когда публика должна плакать, когда смеяться?

ФГ Да, я безусловно планирую развитие зрительского внимания, но я не представляю себе какого-то единого поведенческого сценария и никак под него себя не корректирую. Это очень просчитанные вещи в смысле восприятия. Но кто этот воспринимающий, я не очень хорошо себе представляю. Но, мне иногда пишут. Я знаю несколько человек, в кого попал. 

О «ЖЕНИТЬБЕ» И КАНДИДАТЕ В ПРЕЗИДЕНТЫ НА СЦЕНЕ

IE Говоря о «просчитанности», сложно не вспомнить спектакль «Женитьба» по Гоголю уже на основной сцене Театра Наций. В главных ролях были Ксения Собчак и Максим Виторган. Как вообще этот дуэт случился? Мы анализировали, и поняли, что это был первый случай в истории России, когда действующий кандидат в Президенты России вышел на театральную сцену.

ФГ Вообще меня Подколесин волновал гораздо больше. Я искал актера на эту роль. И вдруг Женя (художественный руководитель Театра Наций Евгений Миронов — прим. редакции) предложил: «А ты не хочешь попробовать Собчак на Сваху?» И все такие хором: «и Виторгана на Подколесина». И всё. Я с ними встретился, и они оба как-то быстро согласились. Это было удивительно.

IE Вы до этого не общались?

ФГ Нет, вообще. Мы не были знакомы. То есть, может где-то как-то с Максимом пересекался, так как у нас с Максом очень много общих знакомых. Но, честно говоря, не помню, мне кажется, нет..

Фото со спектакля «Женитьба». Источник: пресс-служба Театра Наций

О МАКСИМЕ ВИТОРГАНЕ И АКТЕРЕ-РЕЖИССЕРЕ

IE Но я правильно понимаю, что с Максом тебе тогда так понравилось работать, что ты его и в Гоголь-центр на одну из главных ролей в спектакль «Маяковский. Трагедия» пригласил.

ФГ Макса я очень люблю. 

IE При этом Максим — тоже режиссер. У него как раз вышел спектакль «В городе Лжедмитрове». Ты сам — в прошлом актер. Насколько сложно работать с актерами-режиссерами? Они как-то пытаются вторгаться в процесс, что-то за собой нести? 

ФГ Ой, Макс не такой. Он, конечно, умничает иногда, но не сильно. Вообще любой ставящий актер, или играющий режиссер очень быстро понимает, что эти две профессии по разные стороны баррикад. Режиссерская профессия, лично от меня, потребовала прекращения какой-либо актерской деятельности. Это совсем разные типы всего, разный метаболизм. Это совсем по-другому работает. Я понял, что не могу одновременно заниматься актерской профессией и режиссурой, для меня это было невозможно. 

IE То есть в своем спектакле ты никогда сыграть не сможешь? Знаешь, как Константин Юрьевич Богомолов в последние годы полюбил. Мол, никто лучше не поймет роль и задачи, чем ты сам.

ФГ Нет, ну я в принципе такое допускаю. Но, скорее, я просто не хочу на сцену. Мне не нравится то, что потом со мной там происходит. Не нравится этот переключатель. Я умею играть, но мне не очень нравится.

IE А ты вообще больше режиссер-показыватель или режиссер-объяснятель? Знаешь же про такое деление?

ФГ Показыватель, конечно. Ты понимаешь, почему я сам, например, художественно оформляю свои спектакли? Я бы с большим удовольствием с кем-нибудь в коллаборацию вошел. Просто потом все вокруг страдают. Я замучиваю людей. Переделываю все по сто раз. Объяснить часто не могу. 

IE А с показыванием никаких проблем?

ФГ Показывать гораздо легче, чем играть. Но, слава богу, что актерская профессия – это профессия обезьянья. Актеры учатся друг у друга всему. Это чисто животный рефлекс: повторить, передразнить. 

«Я терпеть не могу добывать эмоции»

О «ТАРТЮФЕ» И ИММЕРСИВНОМ ТЕАТРЕ

IE По поводу оформления, у меня особый вопрос о спектакле «Тартюф» в Электротеатре Станиславский. Большинство твоих спектаклей преимущественно созерцательные. Как говорит Ксения Перетрухина, «сидим, смотрим в сцену». И вдруг в «Тартюфе», который во многом академичная работа, открывается занавес, и зрители смотрят друг на друга. Насколько пространственные решения в сценографии для тебя как режиссера-художника интересны? Какой формат тебе комфортнее? Ваш с Театром Наций «Шекспир. Лабиринт» был первым в череде наводнивших Москву бродилок. Что ты сегодня думаешь об иммерсивном формате?

ФГ Давай я тебе признаюсь, устрою каминг-аут: я ненавижу быть зрителем рэндомного иммерсива. Я терпеть не могу добывать эмоции, ходить и конкурировать за эмоции с кем-то еще. Мне, при этом, очень нравится иммерсив линейный, где тебя ведут от точки к точке. В этом смысле, да, я люблю классический подход в театре, очень люблю. Больше всего я люблю сидеть и смотреть вперед. Я, знаешь, как собаки – они такие деревянные существа, могут только вперед бежать. Бывает в каком-нибудь областном театре режиссер выводит актеров во время спектакля в зал, за спину зрителей, а зрители продолжают сидеть и голову не поворачивать на актеров. Потому, что этот человек, он заплатил за место в первых рядах, и теперь он что, должен еще головой вертеть? Я вот всех этих людей очень понимаю. Еще я очень не люблю, когда обращаются ко мне лично, внедряются в меня персонально. Я очень не люблю, когда меня лишают вот этой возможности посмотреть piece, увидеть его. Понимаешь, да? В этом смысле «Тартюф» хоть и не самый стандартный с точки зрения сценографии продукт, но ты видишь piece целиком. Люди сидят напротив и не видят часть спектакля, но они особенно ничего не теряют и в этом нет насилия. Я очень не люблю вот это театральное насилие, когда меня делают частью действия, тимбилдинг в театре, тоже очень не люблю. Да, можно сказать, что я люблю классическое. Вот зрители, вот сцена. 

Фото со спектакля «Тартюф». Источник: пресс-служба Электротеатра Станиславский. Автор: Олимпия Орлова

ОБ «АГАТА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ» И ДЕТСКИХ СПЕКТАКЛЯХ

IE В театре Практика у тебя шел чудесный спектакль, один из лучших в России спектаклей для детей, — «Агата возвращается домой». Ты не планируешь развивать направление детских спектаклей? Например, Дмитрий Крымов делает спектакли вроде взрослые, но на них внутри каждого взрослого просыпается ребенок. Ты же делаешь такие детские спектакли, на которых даже внутри детей просыпаются взрослые. Насколько вообще эта детская энергия тебе в театре важна?

ФГ По-разному, всегда по-разному. Точно нет чего-то конкретного. Вот, если говорить про «Агату», то это был просто очень продюсерский проект. Его придумал Эдуард Бояков, был и продюсером и драматургом спектакля, полностью отредактировал весь текст, а мы с Галей Солодовниковой сделали несколько вариантов сценографии, которую в результате очень сильно упрощали. Тут сложно сказать, кто больше привнес в этот спектакль, это была настоящая коллаборация, про него сложно говорить, как про мой спектакль.

IE Но больше ты детским театром заниматься не хочешь? Говорить с условными «12+»?

ФГ Конкретно детским театром заниматься не хочется. Но, конечно, 12+ — это, вполне мой мир.

Фото со спектакля «Агата возвращается домой». Источник: пресс-служба театра Практика

О ПЛЮШЕВОМ МИШКЕ И ГРЕЧЕСКОМ МОНОЛОГЕ

IE Возвращаясь к «твоему миру»… Помимо Виторгана, который у тебя из спектакля в спектакль перемещается, у тебя из спектакля в спектакль кочует плюшевый мишка. Он был в «Сиянии», он был в «Женитьбе». И он, конечно, такой, очень колоритный. 

ФГ Он был в «Горе от ума». А в спектакле «Чукчи» был Чебурашка. А в «Заводном апельсине» был гномик! Это тоже, практически мишка.

IE Откуда этот мишка? Он что-то значит? Он из детства твоего? Или просто какой-то знак, яркий иероглиф? Потому что мишка этот не отечественный, не советский. Скорее Teddy bear…

ФГ Даже не Teddy bear. Мне как раз Teddy bear не нравится. Он какой-то непропорциональный. А мне нравятся такие, чтобы шарик, ушки, носик, глазки, более такие округлые части тела. Почему его часто использую? Не знаю… Классно он работает. Радость доставляет. Расслабляет. Мне просто нравится этот спецэффект.

IE Но в этом спецэффекте нет такого подтекста, что сейчас мы во взрослую историю положим какой-то детский артефакт, и все этот обретет какой-то дополнительный смысл и очередной ежик под череп забежит?

ФГ Конечно, конечно забежит. Это как кислота. В том смысле, что это как бы разрушение границы определенной, прием. Сегодня вспоминали папу, так вот он мне говорил: «Сынок, если у тебя спектакль не получается, выведи в конце спектакля мальчика маленького на сцену. А если он еще и на скрипочке заиграет, то считай, что успех у тебя в кармане». Это немного из этой серии. Это довольно грубая манипуляция, которая мне самому доставляет большое удовольствие.. 

IE Но помимо мишки есть еще один элемент, который я стал замечать в твоих спектаклях — ближе к кульминации неизменно возникает масштабный монолог, который словно из греческой трагедии. Он есть в «Апельсине», в «Женитьбе», в «Маяковском»…

ФГ Я даже не думал об этом… Никогда не думал об этом.

Фото со спектакля «Горе от ума». Источник: из личного архива Филиппа Григорьяна. Автор: Aleksey Gushchin

ОБ ИСКРЕННОСТИ И ОТКРОВЕННОСТИ
 

IE Как-то в разговоре ты сказал, что не любишь искренность. В принципе не выносишь даже само слово «искренность». Признаюсь, у меня эмоции схожие, не видел ничего более лживого, чем «искренность», но пока никак свои ощущения не могу оформить. Чем объясняется твоя реакция?

ФГ Понимаешь, искренность — она такая… Владик Монро в роли Любови Орловой – вот это для меня искренность. Черно-белая фотография в стиле 30-х годов, когда вот такие вот картинно распахнутые глаза, искренние, искрящиеся. Искренность она какая-то ******** («гулящая» — прим. редакции) штука. Вот откровенность действительно ценностью обладает. Но откровенность – это сложная вещь, сложно устроенная, она труда требует. Искренность не требует никакого труда. «Знаете, Ваше Величество, Вы – великий человек!» — вот это вот искренность. Нахлынуло и сказал. 

IE То есть ты не видишь в искренности антонима лицемерию? Ты как раз лицемерие видишь в искренности?

ФГ Да, да. Психика у человека очень сложно устроена, а искренность — это такая штука из большого количества самообманов. Именно откровение и откровенность требуют открывания, как бы вскрытия, и это болезненный процесс. А искренность ничего не требует, она требует просто прихода эмоционального. Вот «приходнуло», и я искренне считаю, что, например, Адольф Гитлер – явление бога на земле… 

«Ты никогда ничего не поставишь, если не будешь прислушиваться к потоку»

О «СИЯНИИ» И ИГОРЕ ВДОВИНЕ

IE Твой спектакль «Сияние» на песни Егора Летова и Янки Дягилевой с Алисой Хазановой в главной роли — это как раз полное откровение. Наконец он возвращается…

ФГ Это чудо, что возвращается.

IE «Сияние» переезжает на сцену Электротеатра Станиславский, входит в репертуар. Вопросов об этом спектакле у меня много, но начну я, конечно с Игоря Вдовина. Потому что с тобой обычно работает много крутых чуваков на музыке, но то, что сделал Вдовин – это абсолютный шедевр. Как случилось, что вы нашли друг друга? И почему ты его дальше не используешь? Это же совершенный клондайк! 

ФГ Ну во первых, потому что именно Игорь меня тут использовал, как ты это называешь, а не я его. Так что можешь его спросить, почему он меня больше не использует. Алисе этот проект предложил как раз он. Она принесла мне этот проект почти полностью собранным. Были генеральный продюсер и площадка — Снежана Георгиева и клуб «Сhâteau de Fantômas». Я какое-то время думал, потому что изначально Игорь написал электронные аранжировки, которые мне показались немного не туда. Зная к тому моменту Алису и понимая, как все это, гипотетически, может вертеться, я просто предложил ему попробовать сделать все на простом фортепиано. Так в спектакле возникла Элина Кани, которая работала концертмейстером в «Сhâteau de Fantômas». В этой музыке и Элины Кани тоже очень много. Потому, что очень многие вещи делались: а давай попробуем так, а давай попробуем по другому. Включилась такая вещь, как реакция среды. В режиссуре на самом деле – это важнейший из навыков, который нужно прокачивать, потому что ты никогда ничего не поставишь, если не будешь прислушиваться к потоку и следить за тем, что происходит. Потому что спектакль, по-хорошему, он, конечно, сам себя должен ставить. Как Микеланджело говорил: «Отсекай все лишнее». То есть должен появиться некий предмет, а ты лишь участвуешь в этом, условно говоря. Вот это идеальная ситуация. В этом смысле да, Игорь проделал фантастически изящную, показательную работу. Он запустил этот процесс, потом отошел на полшага, а потом вернулся вычистил и финализировал все. Настоящий мастер. Я страшно доволен, как это сегодня звучит. 

IE Все же почему этот спектакль пропал? Если не ошибаюсь, его же номинировали на «Золотую Маску», но вы даже жюри не смогли его показать, и он был снят с конкурса.

ФГ У нас «Фантомасе» был роскошный выпуск, дико комфортный. Но понятно, что спектакли и подобные проекты для клубов не делают, к сожалению.

IE Но с Игорем вы работать не продолжили. Почему? Помню и Земфира записала на его музыку один из самых сильных треков «Любовь как случайная смерть» и тоже на этом коллаборация закончилась.

ФГ Честно сказать, я не знаю. Игорь — совершенно уникальный, художник и человек. 

Фото со спектакля «Сияние». Источник: пресс-служба Электротеатра Станиславский. Автор: Александра Муравьева

О КРЕМЛЕ В ОГНЕ И ТЕАТРЕ БЕЗ ПОЛИТИКИ

IE В «Сиянии» в окне комнаты Алисы виден Кремль, с которым происходят жуткие метаморфозы — его то озаряет солнце, то заливает дождем, потом он переливается кислотными оттенками наркотического трипа и наконец его охватывает пламя. И это в то время, пока женщина на сцене покидает свой иллюзорный девчачий мир, собирает чемодан и готовится к высылке. 5 лет назад, когда спектакль выпускался в «Сhâteau de Fantômas» и сегодня, когда он входит в репертуар Электротеатра Станиславский, твое восприятие Кремля разнится? Его образ поменялся?

ФГ Конечно поменялся. Но мне сложно сказать как. Мы все были 5 лет назад гораздо более политизированы, чем сейчас. Политика нас волновала гораздо больше. Точнее, под политикой понималось что-то другое. 

IE Кремль для тебя стал страшнее? Потому что раньше казалось, что весь этот Кремль засияет, засветится, и была какая-то эмоция комического вокруг этого. Сейчас это все воспринимается куда более жутко.

ФГ Ты знаешь, по настоящему жутко было в нулевых, когда все начиналось. Вот тогда было жутко, чистые Звездные Войны. Но все это больше не производит ощущения чего-то сакрального. Вообще само слово «сакральное», к сожалению, совсем износилось и кажется даже немного неприличным. Сегодня, конечно, этот просиявший кремль в спектакле выглядит, как артефакт какой-то ушедшей эпохи, как ретро. Просто плевать. Смотришь сегодня на Кремль, кода едешь мимо и думаешь «какой фудкорт пропадает». Никакой сакральности совсем не осталось. Да и хрен с ней. 

IE А насколько тебе интересен политический театр? По твоим проектам кажется, что ты делаешь эдакий театр эскапизма, помогающий сбежать от реальности в мир грез и балетных пачек. С этим миром тоже все не слава богу, внешнее его разъедает, но какой-то балабановщины и звягинцевщины у тебя все же нет.

ФГ Всегда сталкиваюсь с тем, как искусство ломает об колено политику. Вот например, ты будучи убежденным, условно, либералом начинаешь делать спектакль и вдруг сталкиваешься с тем, что героя, например, тоже либерала, вынужден размазывать в этом спектакле об асфальт. Этим искусство от пропаганды отличается. Ты не можешь пойти против правды искусства в спектакле. В искусстве немного другие критерии, скажем так, хорошего и плохого, чем в жизни. Владимир Маяковский в 20 лет, пишет «Трагедию Владимир Маяковский» как люцеферианец, он говорит: «Солнце уничтожим, бога уничтожим, бог – вор, давайте все взорвем нахрен и построим новый мир». И я как гражданин, скорее всего не могу с этим предложением согласиться. Но как художник я смотрю на него, и вот он убедителен, как художник. 

Фото со спектакля «Сияние». Источник: пресс-служба Электротеатра Станиславский. Автор: Александра М<