Клуб Алексея Парина. О «Книге Серафима»

Прежде, чем перейти к следующему, о чем я хочу вам рассказать, послушаем отрывок из оперы Александра Белоусова «Книга Серафима», мировая премьера которой состоялась в Электротеатре Станиславский.

Вы слышите, что это современная музыка, нравится она вам, или нет, но вы понимаете, что эта музыка современная. Электротеатр Станиславский – это место, где рождаются новые музыкальные произведения 21-го века: были «Сверлийцы» и еще ряд произведений музыкального театра, которые всегда вызывают острую реакцию, потому что Москва становится городом, в котором опера живет. В Электротеатре Станиславский всегда интересно сделаны не только спектакли, но и программки. Программка будто бы маленькая, но в развороте вы видите то же самое, что было на маленькой странице – фрагмент и иллюстрация из поэмы Уильяма Блейка «Книга Тэль». Соответственно, в этом спектакле использована «Книга Тэль» и сцена между Тихоном и Ставрогиным из романа Ф.М. Достоевского «Бесы». В этой камерной опере смешаны два языка – русский и английский, а либретто написал сам композитор и он же и режиссер Александр Белоусов. Оно сложное, трудночитаемое, и, может быть, должно восприниматься сложно. Вы знаете, для меня в современном искусстве есть два типа произведений: одни при очень сложном языке, в которых все запутано, но я это воспринимаю, как будто я это сам писал, я все абсолютно от начала до конца понимаю – все фигуры, которые есть в спектакле у режиссера, всю музыку, что она значит, зачем она. Этот спектакль на меня действует как будто я слушаю Моцарта – в том смысле, что мне абсолютно все понятно. Это очень странно для меня, потому что Александр Белоусов до этого написал произведение «Маниозис» в двух частях, которое я, как тщательный посетитель музыкальных театров, посмотрел. Это очень серьезные произведения – серьезные мыслью, философские, глубокие, наверное, но я в них ничего не понимал. Они для меня были не то, что не актуальные, а просто существовали где-то сбоку меня. Я не мог сказать ничего плохого, потому что понимал, что у этого художника очень серьезные мысли, но они от меня были далеко. А что такое этот спектакль? Вы понимаете, если Ставрогин признается в своих грехах – там есть грех по поводу маленькой девочки, – и каким-то образом, впрямую или не впрямую, дело выходит к харассменту, и начинается сложный разговор.

В опере такие герои: Тэль Поющая, Тэль Танцующая, Тихон, Ставрогин, Нарратор, Лилия, Облако и очери Серафима – их пять. Это такие девочки-гимназистки младших классов, которых мы сразу узнаем. В спектакле очень тщательно и здорово записана фонограмма, поэтому здесь поют вместе с записанным оркестром. Очень сложно устроена сцена: художник Ася Мухина, хореограф Александра Конникова, художник по свету Алексей Наумов – все ими сделано очень тщательно и каждое передвижение персонажей для меня абсолютно ясно. И рождается вот этот образ, в котором никакого Злодея Злодеевича нет, потому что Ставрогин, которого поет солист ансамбля N’Caged Сергей Малинин, и Тихон – Дмитрий Матвиенко, тоже солист этого ансамбля, – виртуозно существуют в этих образах, как будто бы отдельно от них, но вместе с тем эти образы остаются живыми. Вот как рождается эта актуальность: когда такое владение языком театра, когда это язык театра работает на протяжении полутора часов спектакля, и когда ты не можешь оторваться – это чудо каждый раз рождается, когда большой мастер занимается делом. И здесь я снимаю шляпу перед Александром Белоусовым, потому что и сама мысль соединить «Книгу Тэль» и фрагмент из романа Достоевского, и соединять разные языки, разные ритмы, разные голоса и способ ведения голоса, подчеркивание согласных – не буду вдаваться в технологию, но это такие интересные не только в технологическом но и в художественном отношении вещи, что они для нас делают это произведение очень важным. Музыкальный руководитель этого спектакля Арина Зверева – перед ней я тоже снимаю шляпу, потому что произведение очень сложное и то, как это выучено, спето, сыграно, как абсолютно все участники этого спектакля существуют не столько в среде, сколько в определенной смысловой и эмоциональной конструкции и не выходят из этого, и есть маленькие детали – кто проходит вдали, кто находится спереди, каким образом работает занавес, как открывается одна дверь, другая, какие элементы декораций вносятся и выносятся – за этим наблюдать, впитывать в себя – действительно большое удовольствие. Потому что спектакль с музыкой и с режиссурой Александра Белоусова – это великолепное произведение. «Проза» Владимира Раннева, тоже композитора и режиссера одновременно, в Электротеатре Станиславский была шедевром, на который все мы среагировали, и ее будут показывать снова в конце марта. Я обязательно пойду еще раз, потому что это страшное произведение, а эту страшность, этот кошмар и этот ужас хочется еще раз пережить. И я непременно пойду еще раз на «Книгу Серафима», потому что этот спектакль – большое наслаждение, в котором пение, инструменты, танец и очень тонкая философская и театральная мысль, и я очень надеюсь еще раз в это погрузиться.