Отзыв о спектакле «Икра трески»
«ИКРА ТРЕСКИ». ЭЛЕКТРОТЕАТР, 13 ДЕКАБРЯ 2024 г.
Пьеса Марии Манич — о пандемии, сочинена в апреле 2020, много узнаваемого и памятного списано прямо с тогдашней нашей реальности. А спектакль Игоря Макарова? Спектакль — о торжестве жизни. Кричащее во весь голос, сочащееся медом объяснение в любви миру, полный корпус неопровержимых доказательств того, что мир прекрасен.
Дурманящая и, в то же время, отрезвляющая, как бы заново учащая дышать окружающим воздухом красота во всем, от сумерек апрельского утра, упавших на стену старого московского дома, от мундштука Вероники Петровны — до голландского натюрморта с фруктами на покрытом драпировкой столе, серебряного кубка, хрустальных фужеров и графина, до фантастических костюмов Родиона и Собаки (художницы — Александра Харина, Вера Ахмеджанова + свет от Алексея Наумова, дающий дополнительный объем и трепет всей картине).
Мелодичная декламация, пластические этюды, вклинивающиеся в диалоги целыми бессловесным сценами. Барочная музыка. Другой такой спекталь, наполненный самым «соком» театральности, всем, что может дать искусство, надо ещё поискать.
Точнейшим образом составлено трио главных исполнителей. Евгений Капустин — декадентски лиричен и хрупок. Михаил Соколов чрезвычайно живописен и занятен в чуть-чуть напусном демонизме. Дмитрий Мягкий и здесь удерживает неуловимую связь с Дзанни из комедии дель арте, умеет в одно и то же время являть самое бесхитростное обаяние и загадочность персонажа, вышедшего из театральных недр. Пожалуй, он все же на полшага, но впереди напарников, и спектакль в каком-то смысле — его актерский бенефис.
Все трое — артистичны до последнего предела, до проговоренной буквы и движения глаз, и поэтому совершенно неуловимы для невзгод, для того, что может «заесть» и отяжелить. Брань, арготизмы, любое подсмотренное в жизни действие в их исполнении делается музыкой и танцем, раскрывается как еще одна частичка всеобщей красоты.
И режиссер, конечно, верит в артистическое призвание их героев, в то, что они — не лишние люди на обочине жизни (пьесу можно прочесть и так), но хранители того до поры тайного творческого начала, что всегда найдет выход, придет на помощь, окропит повседневность живой водой искусства.
Вожделенная икра трески у них действительно становится той мелочью, которой не хватало для абсолютного счастья, а термос с латте — источником, различающим любовь к жизни по всему существу.
