Рецензия на проект «Пик Ник или Сказки старого ворона»

«Пик Ник или Сказки старого ворона». Триптих
Проект Бориса Юхананова
Сценография Юрий Хариков
Художник по костюмам Анастасия Нефедова
Художник по свету Алексей Наумов
Хореограф Лина Лангнер
Электротеатр Станиславский
Театр Юхананова теоретически присутствует на карте, имеет географические координаты широту и долготу, но которого фактически не существует. Заходящий в это здание зритель, как Алиса исчезает в кроличьей норе, не удивляется тому, что кролики могут разговаривать и не успевают перед падением подумать, какие силы в мире помогут им выбраться обратно.
«Или колодец был очень глубок, или она падала очень медленно – во всяком случае, у нее было достаточно времени, пока она падала, осматриваться вокруг и гадать, что произойдет дальше». что произойдет дальше предугадать практически нереально, каждый видит свое и не одно событие не повторяется. Выход конечно всегда имеется и открыт, если то что ты увидишь во время своего полета совпадет с твоим внутренним состоянием , заполнит, какие то пустоты внутреннего пространства, то ты надолго останешься в этом фантастическом мире, где не имеет силы ни один из придуманных людьми законов и будешь периодически возвращаться, если же нет то никто тебя держать не станет, полет закончится и ты вернешься к месту его начала, но тем не менее этот для многих неожиданный опыт, приобщение к чему то пусть и непонятному, но при всем этом осознаешь, что то что видел выходит за рамки обыденности, все равно оставит след в твоей душе. Сюжет постановки вроде, как прост «повествует о том, как Творец, принявший облик Старого Ворона, отправляет небесных Ангелов в путешествие по Городу миражей, во время которого они должны воплотиться в земных женщин – театральных актрис, получить знание о театре и жизни и разыграть пьесу о любви». Пьеса о любви формально Тенесси Уильямс « Прекрасное воскресенье для пикника (для разбитых сердец)», не самая сильная, не самая популярная и уж точно не самая сложная, поздняя пьеса Уильямса. История четырех женских одиночеств, четыре очень разные женщины, которых между собой не связывает совершенно ничего, кроме яростного желания наконец стать счастливыми, случайно оказавшихся в одном доме, в итоге эти поиски счастья превращаются в арену человеческого цирка, представление длинной в одно воскресное утро. Как уже сказано это то, что лежит на поверхности. Разговор с теми, кто куда больше меня понимает режиссера и его методы и знает внутреннюю кухню, лишний раз убедил, что все в очередной раз не так, как кажется и что там нет ни конкретно Уильямса, ни тем более пьесы и в этом ничего необычного и удивительного, так как основу театра Юхананова составляет мистическое учение Георгия Гурджиева, театр жестокости Антонена Арто, бедный театр Ежи Гротовского. Для того чтобы проникнуться действом необходимо оказаться в другой, не обыденной реальности, подлинное это коллективное бессознательное считывание каких либо знаков творца, спектакль это иероглифический язык, где иероглиф не отдельно слово, движение, звук, а все вместе. Любой из спектаклей Юхананова понять невозможно, разобрать на составляющие части, тем более, их можно только прочувствовать, открывшись пропустив через себя. Это как пребывание в коматозном состоянии, к тебе подключают аппараты поддерживающие жизнедеятельность, вся жизнь и не только твоя, но и чеховской мировой души проносятся перед глазами. Величайшие путешествия в нашей жизни начинаются так просто, что мы даже не подозреваем, что уже отправились, пока мы не пройдем по дороге оглядываясь назад. В своем Триптихе Юхананов максимально берет на себя функции демиурга, создавая свою вселенную, порой буквально, на глазах зрителя даже декорации монтируются с остановкой действия, временами почти по часу в режиме реального времени, под руководством возвышающегося над возникающим новым миром безумного дирижера. В театре жизни мы все марионетки судьбы. О всесильная Судьба, дергай бережно наши веревочки! Будь милосердна к нам, пока мы пляшем на нашей маленькой сцене! Художник, который торгует пешками и марионетками экспериментируя с ними, в одном из этих экспериментов создал свое самое главное творение, идеальное марионеточное подражание себе самому, подумав, что создав такой мир, может быть теперь в нем самом больше не будет нужды.