Воспоминание об одном Рождестве

Предпраздничный марафон с тревожными списками, ощущением, что не успеваешь, не угнаться, не ухватить. И где-то там, на дне, тихонько шевелится давний детский вопрос: а где же, собственно, волшебство? Настоящая тишина за окном, когда падает снег, и тёплый свет в комнате, и чувство, что вот сейчас, в эту самую секунду, всё на своём месте? Мы ищем его в городе, мечемся по театрам, скупаем магазины.

А оно уже ждёт нас в крошечном фойе Электротеатра Станиславский. Воздух густой, словно сироп, состоял из двух нот: хвойной смолистой прохлады и сдобного дыхания выпечки из деревянного буфета. И посреди кексов и имбирных печенюшек - лохматый пёс из верёвочек. Тапер, склонившийся над роялем, выводил негромкий аккомпанемент к приглушённому гулу голосов. Прелюдия, настраивающая струны души на особый, камерный лад, на личное.

Спектакль «Воспоминание об одном Рождестве» напомнил мне детскую фотографию - атмосферный, с ноткой тихой грусти и вкуса орешка с вареной сгущенкой. Как здорово, что это был завершающий спектакль уходящего года. После него захотелось создать настроение праздника для самых близких и малознакомых.

С первых секунд нас погружают в мир магического реализма, собранный, как заветная шкатулка, из обломков памяти.
На сцене декорации, от которых улыбаешься, потому что они не про театральную условность. Кухня, словно нарисованная из далеких детских снов, где ложка может взметнуться, как венчик в танце, а горсть муки превратиться в метель над кухонным столом. Синяя плита. И двое дальних родственников - мальчик семи лет Дружок и его престарелая тетушка Подружка (хотя в спектакле это не считывается), которые решили, что Рождество будет. Несмотря ни на что.

В основе - автобиографический рассказ Трумана Капоте, но это не иллюстрация, а скорее, бережная импровизация. Авторы совершили мудрый и милосердный поступок, смягчив острые углы оригинала. Они убрали грустный финал, позволив истории остаться в той поре, где главное - не утрата, а сам процесс любовного собирательства счастья. Подарили нам светлую, почти что евангельскую притчу о том, как творить чудо из ничего. Это история не о лишениях, а о богатстве, источник которого - внутри.

Подружка объявляет о наступлении «погоды рождественских пирогов», сакрального годового цикла, центром которого станет тридцать пирогов для всех людей, знакомых и первых встречных. Весь год друзья копят гроши, чтобы закупить продукты. Они едут в чужие сады, собирают оставшиеся, никому не нужные орехи. Сидят, лущат. Их копеечные расчёты с Дружком на старом одеяле, идеи, как достать денег, поход к угрюмому великану мистеру Ха-ха за ванильным сиропом - это не про бедность. Священный ритуал, алхимия, в которой нищета превращается в щедрость. Потому что тридцать пирогов - они ведь не для себя! Вот оно, главное открытие: счастье - это не когда тебе дарят, а когда ты можешь отдать.

Именно в этом упрямом, тихом созидании праздника «вопреки» я узнала себя. В способности, подобно Подружке, отдать последние десять центов на кино для мальчика, чтобы потом с наслаждением слушать его пересказ. В стыде Дружка, дарящего воздушного змея, сделанного своими руками второй год подряд, и в скрытом торжестве от этого простого, но безмерно дорогого жеста.

Мелодия из «Щелкунчика», проступающая знакомыми аккордами в хрусте пекана и танце веревочного пса Королька из фойе в партии Феи Драже, жёлтые резиновые цыплята на ленте стола, посуда, начинающая жить своей жизнью, - всё это не просто милые находки режиссёра. Это язык, на котором говорят воспоминания: обрывочный, эмоциональный, построенный не на логике, а на запахах, звуках и тактильных ощущениях. Взрослый герой, нашедший на чердаке велосипед, - это каждый из нас, кто в какой-то момент натыкается на артефакт своего прошлого и вдруг слышит целую симфонию ушедшего, но не потерянного времени. Финальный монолог Дружка всё же не дал сдержать слезу.

Выходя из зала, где в фойе теперь пахло отступившим волнением и радостью премьеры, мы получили имбирный пряничек. Он не был сюрпризом, а скорее логичным и честным финальным аккордом. Как будто сам спектакль, этот нежный пирог из воспоминаний, подал на выходе своё маленькое, съедобное подтверждение: да, волшебство реально. Его рецепт прост: возьми щепотку наивности, горсть внимания, меру трудностей и обильно сдобри всё это любовью к ближнему. Выпекай в тепле совместного молчания. И тогда даже воздушный змей, запущенный в морозное рождественское утро, будет парить выше самых дорогих подарков, унося с собой главное - уверенность, что свет можно создать даже из самой глухой тьмы, стоит только очень захотеть и начать замешивать тесто.