Интервью с Климом Козинским
Удивительные вещи происходят с учениками Бориса Юхананова. Синхронно и параллельно, не сговариваясь, режиссеры в своих постановках выводят на сцену мощные символы. Выпускники МИР-4 Клим Козинский и Рустем Бегенов показали нам Теслу. Что это значит? В спектакле Бегенова «Светопреставление "Сергей Калмыков"» появилась вещь, знаменующая основу электромагнитной цивилизации - катушка Теслы, то есть сверхвысокочастотный, высоковольтный и слаботочный излучатель молний. У Козинского прорезалась тема письма Николы Теслы Альберту Эйнштейну о необходимости признания существования эфира, универсального посредника всех видов взаимодействий. Мы спросили молодых режиссеров, выпустивших по два небанальных спектакля, о новых театральных идеях.
В Новом Завете сказано: будьте как дети. Что перешло из детства в сегодняшнего тебя? Одно событие, мне кажется, и сейчас действует на меня. Была масса видеокассет, и был у меня пульт, почему-то вписывающий на кассеты всякие другие фрагменты. В результате накапливался бессвязный набор чего-то непонятного, а изначальный мультик "Король Лев" стирался до исчезновения.
Каков твой путь к обучению в МИР-4 (Мастерская индивидуальной режиссуры Бориса Юхананова)? Я с детства занимался в театральной студии в Киеве. И с азартом ел все, что транслировало телевидение, и прогуливал уроки. А в какой-то момент появился Тарковский (я посмотрел «Сталкера» в 14 лет). И я не мог поверить, что кто-то когда-то делал подобное. При этом я продолжал любить мейнстрим, голливудскую культуру в ярких жестких оболочках. Потом появился Герман, а вскоре Васильев и запись его спектакля «Платон». Я не мог понять, как это возможно — не ухватывать ничего из содержания и получать удовольствие. Васильев совместил нечто, для меня тогда несопоставимое: философию и театр. А когда поступил в Киевский институт кинематографии, попал на семинары при лабораТОРИИ Бориса Юхананова, где они работали над «Големом». И только тогда я понял, чем следует заниматься.
И все-таки вначале было кино. Да, в институте я с большой страстью предавался кино, но не знал, что делать, глядя в объектив. При этом я читал книги Товстоногова, Кнебель, Станиславского, Мейерхольда, но был абсолютно беспомощным и страшно бесился. В 20 лет на третьем курсе у меня был документальный проект в очень экстремальных условиях, и Юхананов предложил учиться у него. Так я поехал получать ключи от всех дверей, чтобы открыть единственную. Теперь-то я понимаю, что это не дверь и не ключи, просто ты сам строишь дом.
А ты доволен дебютной «Идиотологией»? Все было небыстро и непросто. Главной задачей «Золотого осла» (метод тренировки студентов МИР-4, придумывающих модули, то есть этюды, мизансцены, мини-спектакли по роману Апулея) было создать, уберечь, удержать свое произведение на протяжении долгих лет. Режиссура — профессия очень странная. Можно точно сказать, что с чем связано в данном процессе. А про свою работу ты ничего сказать не можешь, зато можешь чувствовать свой дар заражать людей. В «Идиотологии» сложным было убедить сам текст быть слышимым определенным образом. Причем это должно происходить в людях, артистах и зрителях одновременно, И оно произошло — со временем.
И какой случай занес тебя в космос Фабра? Я работал ассистентом Теодороса Терзопулоса (греческий режиссер, основатель вакхической йоги) на «Вакханках» Электротеатра. Жизнь Терзопулоса состоит в том, что он помогает состояться индивидуальностям. В моем случае было так: он проводил мастер-класс в театре Фабра, а ведущая актриса Ивана Йозич (Ivana Jozic) спросила о молодом режиссере для нового проекта. И Терзопулос указал на меня. Кстати, она приедет на «Территорию» в октябре с моноспектаклем «Ангел смерти».
А какие они, актеры театра Фабра? Они все очень разные, но у них есть запрос на работу с текстами, потому что они не уделяют этому должного внимания. И вот Ивана мне написала полтора года назад и предложила сделать «Служанок» Жене. А я не был знаком с творчеством Фабра и Жене не читал. И мы с ней подружились. Она хотела спектакль для двух актрис. Я сказал: давайте сделаем «Служанок», но не будем заниматься текстом Жене. Год назад я поехал к ним в театр Troubleyn знакомиться, и за десять дней мы сложили портрет спектакля и поняли, кто мы такие. А потом год общались по скайпу, и возникла структура спектакля. И я провел два месяца в Антверпене.
А текста вообще не было? Текст написал я. В основе лежит вымышленный диалог Альберта Эйнштейна и Николы Теслы. Но есть реальное письмо, где Эйнштейн настаивает на ОТН (общей теории относительности) и пытается убедить Теслу в отсутствии эфира в космосе. А Тесла ответил, утверждая существование эфира, универсального посредника и основы основ всех видов взаимодействий. И только поэтому работают любые технические, механические и электрические устройства. Эйнштейн не ответил, но через несколько лет поздравил Теслу с днем рождения. Такое коренное различие парадигм предполагает два противоположных мировоззрения — материалистическое и идеалистическое. То есть умное единое начало идей и мира есть бог, но совсем другое дело — хаос атомов. Скорее всего, я написал текст в духе Беккета, полуабсурдистский диалог. Две актрисы последовательно проходят сквозь две противоположные теории, вот смысл The Witch Project — Aether (проект «Ведьмы — эфир»). У театра Фабра важная особенность: все соучаствуют в работе над материалом. Фабр универсален — режиссер, сценограф и художник, но вся труппа ассистирует.
А вкратце скажешь, чего ожидать зрителям? Могу о предметах: 16 мешков с углем, 2 литра золотой краски, много надувных шариков, парики, белый ковер и два каната. Ну и мощнейшая драматическая актриса Мария Дафнерос (Maria Dafneros) плюс выдающаяся танцовщица Ивана Йозич. Они не совсем актрисы и никогда не делают того, с чем не столкнулись как личности и художники.
