Фрагмент из книги «Другой театр»

«Другой театр» — это первый в своем роде сборник уникального материала о социально-художественных проектах в России за последние 10 лет. За эти годы театральный журналист Ольга Фукс изучила бесценный опыт театров и их создателей, посвятивших себя людям с ограниченными физическими возможностями и ментальными особенностями, онкобольным и слепоглухим, а также наркозависимым людям, тюремным узникам, гражданам без определенного места жительства и воспитанникам детских домов. Книга построена на наблюдениях публициста и интервью с первопроходцами социального театра в России.

Издание Российского центра Международного института театра

Глава 1
ДЛЯ ВЫЧИЩЕНИЯ ПРОСТРАНСТВА
Люди с синдромом Дауна на театральной сцене: театральные опыты Бориса Юхананова (середина 1990-х) и Театр Простодушных под руководством Игоря Неупокоева (с 2000-го и по настоящее время).

САДОВЫЕ СУЩЕСТВА

Российским первопроходцем в театральной работе, куда были вовлечены люди с синдромом Дауна, стал Борис Юхананов. Выпускник легендарной мастерской Анатолия Эфроса и Анатолия Васильева, потомок раввинов, в настоящем — автор радикально-бархатной революции Электротеатра Станиславский (ни один актёр не был уволен, но пространство, суть и смысл этого театра изменились до неузнаваемости), а в недавнем прошлом — затворник и театральный мыслитель, создатель «Мастерской индивидуальной режиссуры», «ЛабораТОРИИ» (театральных опытов по осмыслению Торы), мегапроекта «Сад» с его бесконечными регенерациями (саморазвивающаяся во времени, а именно с 1990 по 2001 год, — театральная постановка «Вишнёвого сада», который, по Юхананову, является пространством счастья).

В начале 1990-х, когда постсоветский человек, смеясь, ёрничая, иронизируя, расставался со своим прошлым, Борис Юхананов стал исповедовать театр как способ жизни, как бесконечный процесс самопознания и постижения реальности и как место пересечения всех искусств. В таком мегатеатре невозможен зафиксированный спектакль с собственной партитурой и продолжительностью — спектакль-«продукт».

Оттуда пошли поражающие сегодня многих его диковинные постановки (как, например, «Золотой осёл», жанр которого не определит ни один искусствовед), определяемые им как «разомкнутое пространство работы», с «модулями» и комментариями к ним самого Юхананова, похожими и на шаманство, и на откровения. Свой «Сад» он возделывал со всеми, кто хотел. Однажды туда забрели Другие (именно этим словом с большой буквы называет их сам Борис Юхананов) — люди с синдромом Дауна.

«Моя первая встреча случилась с ними в галерее «Оранжерея» (один из наших «садовых» проектов). Мы тогда обитали в подвале одного небезызвестного москвичам дома, где жил академик Сахаров, — с самой высокой аркой в Европе. По легенде в подвале этого дома КГБ пытал несогласных. В любом случае подвал выглядел ужасно. Тогда им владел очень предприимчивый человек — он надумал вывозить мусор и, разумеется, стал сказочно богатеть (уж чего-чего, а мусора в Москве навалом). Я договорился с этим человеком, и мы практически безвозмездно въехали в этот подвал, чтобы осуществить нашу затею — вычищать пространство при помощи Сада. И развернули там свои «садовые» объекты — переводы Пети Трофимова или инсталляцию, где утонувший Гриша все время возвращался к матери, — была такая «ползучая» выставка.
Постепенно мы вычистили этот подвал, то есть очистили его атмосферу — наполнили его вернисажами, спектаклями, в которые вплеталась творящаяся на наших глазах история Отечества, особенно августовские дни 1991 года. С марта по август 1991-го я буквально жил в нём.

Однажды туда вошла моя хорошая знакомая Лена Никитцева — доктор психологических наук, человек невероятной красоты, духовной и душевной. Настоящая христианка, она потеряла двоих детей, но нашла в себе силы восстановить любовь к этому миру. И взяла на воспитание особую девочку, совершив настоящий душевный подвиг. С этой девочкой она и вошла ко мне (а мне показалось — вошла звезда).

Я был потрясён светом, который от неё исходил. Так я познакомился с Леночкой, моей предстательницей, она участвовала потом в пятой регенерации «Сада». Лена Никитцева мне тогда сказала, что было бы прекрасно обратить мои технологии на особых детей. Я пришёл в школу, где они учились, и меня обступили со всех сторон — и гладили, гладили. Это было такое море любви, что я понял — уже не могу просто так оттуда уйти, с ними надо что-то делать. Так мы отправились в общение, из которого постепенно стал рождаться проект.

Я захотел ими стать. Не их сделать собою, приблизить к «норме», а самому стать, как они, настолько они меня поразили. Сначала я просто придумал игру — поход за золотыми птицами. Мы становились в круг, брались за руки и начинали фантазировать: золотая птица летит по небу, и мы вслед за ней оказываемся на необитаемом острове. И они начинали с невероятной скоростью и фантазией рассказывать, что с ними произошло на этом острове. Я учился у них фантазировать, следуя за их миражами. Это была невероятно увлекательная, но энергетически очень непростая художественная работа. Особенно если учесть, что они живут в симбиозе со своими родителями (и неизвестно ещё, кто от кого больше зависит). Дай бог, чтобы родители не «сцедили» их в спецдома и не отказались при рождении — всё-таки наш социум ещё далёк от подлинного милосердия».

Новые «актёры» Бориса Юхананова идеально подошли на роль «садовых существ — ангелов и мужиков Сада как неуничтожимого пространства счастья». В процессе работы Борис Юхананов стал записывать комментарии своих подопечных о мире — музыке, философии, телевидении, политике, игре. Из этих записей получилось (пока?) два фильма — короткометражный «Не управляемый ни для кого» и полнометражный «Да!.. Дауны, или Поход за золотыми птицами». В первом фильме Юхананов повёл своих особых коллег на выставку европейской живописи и скульптуры на сюжеты из Евангелия, которая проходила в Пушкинском музее. И предложил им рассказать об Иисусе Христе.

Преодолевая заикание, продираясь сквозь заросли слов, эти люди говорят порой поразительные по своей ясности и поэтичности вещи, возможно, возвращая им утраченную чувственность: «А палец он поднёс ко рту, чтобы слаще было ему думать, — говорит Лёша Крыкин, глядя на изображение младенца Христа. — Он палец взял для того, чтобы вникнуть в сердце его матери, и принять всё, что она к нему чувствует — всё тепло и добро в материнском ласковом сердце. А матери хочется только одного — чтобы сын её поскорее вырос и стал не управляемым ни для кого…»

На съемках «Да!.. Даунов» Юхананов просто спровоцировал разговор о телевидении с одним из своих подопечных. К одному рядком подсели ещё трое, а мелкая тема телевидения быстро была сметена с повестки дня гораздо более важными для них темами любви,дружбы, предательства, жертвы. Присев перед ними на корточки с портативным микрофоном в руке, режиссёр сыграл сложную роль — модератора, искусителя, психотерапевта, искусного манипулятора их исповеди, ссоры и примирения. Тени, которая оттеняет свет. Но, как бы там ни было, ясно, что так этим взрослым детям говорить ещё не приходилось. Возможно, на наших глазах впервые оформлялись в слова их невысказанные сомнения (как можно дружить с Сашей, если я уже дружу с Димой), обиды (отец предал меня и ушёл, как будто я не его сын), любови (любовь — это такое чувство, ради которого я готов расстаться с голосом на всю жизнь). Возможно, с ними впервые кто-то говорил всерьёз об их чувствах…

«Шло время, и я стал чувствовать, как какая-то сила, а скорее инерция, начинает нагружать меня дополнительными «ангажементами». Однажды мы с Леной Никитцевой и моей тётей врачом поехали в Мадрид на огромный конгресс, посвящённый работе с людьми с ограниченными возможностями. Я чувствовал в этом свой долг, но происходящее не особо мне нравилось. Я видел людей с синдромом Дауна, которые поступали в институты. Или танцевали балет, старательно подражая правильным движениям. Меня это ужаснуло. Я ведь ничего не знал о такой работе с подобными людьми и работал интуитивно. А в результате оказался совсем в другой стороне. Я изначально находился с ними в равном диалоге. Наверное, в процессе мы добились каких-то косвенных медицинских улучшений — они стали лучше говорить или двигаться. Но у меня не было «фиксатора» этих улучшений. Я вовсе не стремился превращать их в нормальных людей, мне кажется, это ошибка. Для меня люди с Даун-синдромом и так идеальные. Мне гораздо ближе отношение к ним буддийских монахов — те сажали их в храмах и объясняли это тем, что солнечные люди вычищают пространство. Они сокровенные, они спасают нас. Мне кажется, я различал их праречь, их способ говорения, их риторические фигуры, в которых прячутся удивительные глубинные смыслы.

Они наделены способностями, которые редко встретишь. Помню, мы ехали в метро с Леной и Леночкой, моей предстательницей. И вдруг на эскалаторе она начала басом отчитывать какого-то кота Ваську за то, что он ругается. Надо сказать, она практически не разговаривала, но «кот Васька» её спровоцировал. Оказалось, котом Васькой был… Анатолий Васильев, который как раз в этот момент в Веймаре репетировал оперу и страшно ругался на артистов. Она это почувствовала и захотела на расстоянии «отшлёпать» «кота Ваську», чтобы он вёл себя хорошо. У этих людей другое зрение — прямое. Видимо, её воспитание подействовало, потому что оперу Васильев поставил. Я же был у неё котёночком…

Тогда же меня познакомили с одним канадцем, который создавал по всему миру ковчеги, где здоровые люди живут вместе с сумасшедшими коммуной. Никаких психбольниц, вместе едят, общаются, горшки выносят… Всё это очень непросто, и многие больше года не выдерживают. Но в этих ковчегах для меня проступал образ будущего. И образ искусства, которое для него нужно.

Я выдержал четыре года. Я чувствовал, что меня идеологически разворачивает совсем в другую экспозицию, к которой я не был готов, — быть учителем жизни. Помню в той поездке, как мы с Леной шли по бульварам, и я страшно кричал. И в своём крике расставался с этим проектом и этими людьми».

(...)

P. S. Спектакли Театра Простодушных по-прежнему можно увидеть на разных площадках Москвы, в основном на сцене Театра.Doc. А Борис Юхананов, не согласный со своим кумиром Борисом Пастернаком в том, что «не надо заводить архивы», работает над очередным мегапроектом «Архивирование будущего», и, возможно, мы увидим продолжение его серии с новыми комментариями солнечных людей.